Боханов, Александр Николаевич. Императрица Мария Федоровна / Александр Боханов. - Москва : Вече, 2025. - 493, [1] с., [8] л. ил., портр., факс. - (Портреты русской истории). - Текст : непосредственный.

Об авторе:

         Александр Николаевич Боханов (1944-2019) — советский и российский историк и историограф, биограф Николая II, специалист по истории России XIX — начала XX вв. Доктор исторических наук. Автор и соавтор школьных учебников по истории.

Эта книга российского историка А. Н. Боханова посвящена удивительной женщине, прожившей жизнь, похожую одновременно и на сказку, и на приключенческий роман. Невестка Императора Александра II, жена Императора Александра III, мать Императора Николая II. Большую часть своего земного бытия Императрица Мария пребывала на той общественной высоте, где вершились судьбы государств, империй и народов. И она в полной мере на себе ощутила неумолимость хода времен, став в XX в. одной из  первых жертв беспощадного «колеса истории».
Она выдержала, выстояла. До последнего часа земной жизни она оставалась русской царицей, сохранявшей в сердце сострадание к людскому горю, любовь к России, веру в Бога и надежду на Его милость.

…Почти безвыездно в своем маленьком убежище провела Царица свои последние годы. Сидя на террасе в кресле, с шалью на плечах, с укутанным пледом ногами, в одиночестве, в каком-то трагическом оцепенении, которое ни в коем случае нельзя было нарушить, часами старая женщина смотрела в даль, на бескрайний морской простор. Что видела она там, на Востоке? Какие мысли её одолевали, какие чувства волновали, какие молитвы она читала? Никому того не открыла.
Уходило время, исчезала старая знакомая жизнь, навсегда покинули самые близкие. Уже давно не было на свете милых родителей. В 1912 году умер жизнерадостный брат Фредерик, король Фредерик VIII, «милый Фреди», которого она и Александр III так искренне любили. В 1913 году погиб добрый брат Вильгельм — греческий король Георг, убитый террористом; в 1925 году скончалась незабвенная старшая сестра Александра, вдовствующая Английская Королева, её «дорогая Алике». Уходили и уходили родные и близкие. А она всё жила и несла в сердце страшную боль, русскую боль.
Где-то за горизонтом, в далекой и такой родной стране, где всё так страшно изменилось, остались бесценные могилы: обожаемого супруга, сыновей Александра и Георгия. Обладая ясной памятью, она всё и всех помнила. Незабвенный муж, Император Александр III, «её Саша», был с ней всегда. В её разговорах, в её воспоминаниях он оставался живым. Всё, что с ней было до встречи с ним, всё, что с ней сталось после его преждевременной кончины, всё, всё находилось в тени этого несравненного образа.
Десятилетиями трепетно собирала и берегла реликвии, связанные с её самым любимым: записки, письма, фотографии, подарки. И каждая вещь, любая мелочь немедленно высвечивала в памяти драгоценные эпизоды былого. Когда Мария Федоровна покидала Россию, при ней было мало семейных реликвий: небольшое число фотографий, немного писем, несколько икон, портретов и ларец-шкатулка с драгоценностями, наполненная, главным образом, подарками Александра III.
Но она увезла с собой необозримый и незабываемый груз чувств, звуков, ароматов, которыми владела безраздельно. Ей не требовались мемориальные предметы, чтобы уверенно, без подсказки, перелистывать книгу своей судьбы, многие страницы и главы которой она помнила наизусть до гробового входа.
Когда же случилось невероятное, невозможное, непостижимое, и на её страну, на «её Россию», обрушилось такое страшное бедствие — революционная чума, она не знала, как выжила и зачем выжила. Но одной истине она никогда в жизни не перечила: смысл людских радостей и печалей знает лишь Всевышний, а постигнуть ход судеб людей и народов смертным часто не дано. Царица не пыталась разгадать тайну времени и лишь как великой милости просила у Бога ниспослать ей сил душевных, чтобы суметь перенести всё ниспосланное. Затворница в Видёре жила лишь прошлым, но её горячая память сердца никогда не остывала…
Там на Востоке, так далеко, что и представить невозможно, затерялись следы её старших сыновей Михаила и Николая. Последние весточки от них она получила ещё в начале 1918 года — и больше никаких надёжных известий не имела. А любимый внук Алексей, а четверо дорогих внучек?
Ни о ком ничего доподлинно не зная, уповала лишь на силы небесные, верила, что Господь не допустит их погибели! Любящее сердце не может предать, не смеет отказаться от надежды. Старая императрица ждала. Ждала все годы расставания, ждала, как только и может ждать женщина-мать: беззаветно, беспредельно, непрерывно.
В своей вере она была категорична и неумолима. Как вспоминал Лейб-казак Т. К Ящик, своё отношение к разговорам о гибели её Сына Николая она наглядно продемонстрировала, как только ступила на землю Англии в мае 1919 года. «Принц Уэльский был в утреннем костюме, но в связи с получением сообщения о смерти Царя, которое обошло весь мир, у него на левой руке была траурная повязка. Когда Императрица её увидела, то спросила, по кому он носит траур. Он ответил, что по её Сыну, Русскому Императору и Его Семье. Императрица была крайне взволнована, и ещё на вокзале она сорвала траурную повязку у своего племянника, наследника Трона».
Подытоживая свои наблюдения, верный казак заметил: «Я внутренне убежден, что Императрица вплоть до самой смерти сохраняла не только надежду, но также веру в то, что она опять увидит Императора».
В газетах же часто писали о Екатеринбургском злодеянии, приводили свидетельства и документы, раскрывающие во всех ужасающих подробностях детали убийства семьи Императора Николая II, а ещё раньше — и его младшего брата Михаила.
Было уже доподлинно известно, что на Урале варварски уничтожены другие Романовы: фотографии извлечённых из шахты их тел обошли всю мировую печать. Много писали и о том, что останки алапаевской мученицы Великой княгини Елизаветы Фёдоровны усилиями её родственников перевезли на Святую Землю и похоронили в храме Марии Магдалины в Иерусалиме. Но в характере Императрицы не было склонности к чёрной меланхолии. Она всегда знала, что, если иметь доброе сердце, открытую душу, то Господь никогда не оставит.
Последние годы Мария Фёдоровна сама газет не читала. Она плохо видела и очень быстро уставала. Ей читали другие, те, кто разделял с ней беженство. Они знали её настроение, знали, что нет неопровержимых доказательств гибели её дорогих, что Императрица не хочет ничего слышать об этом ужасе, что она категорически запретила служить по Сыну Николаю панихиды.
Её берегли, никогда не затрагивали эту тему, в её присутствии не оглашали газетную информацию о гибели Романовых. Когда же бывали визитеры (она редко кого принимала, главным образом тех, кого помнила и хорошо знала по своей прежней жизни в России), то и они в беседе не переступали заповедную черту...